Реанимация чувств [= День за ночь ] - Ирина Степановская

– Первая секция начнется ровно в десять, – сказал Михаил Борисович. – Не опаздывайте, а то пропустите главное!

Тина молча кивнула и вышла.

Возвращалась она к себе в отделение другой дорогой, не через подвал. Из коридора можно было выйти в траурный зал, потом – на улицу и по улице – через маленький садик – к автостоянке и к парадному входу в больницу.

В холле для посетителей с простой деревянной скамьи, на которой стояли какие-то сумки, увидев Толмачёву, поднялась женщина с землисто-серым лицом. Тина ее узнала – это была жена того больного с инфарктом, которого она сама два дня тому назад принимала. Женщина ее тоже узнала.

– Как же так… – Женщина шагнула Тине навстречу.

Тина посмотрела в несчастное лицо. Все слова куда-то исчезли, мозг Тины был однороден, прозрачен и бел. Серого вещества в нем как будто и не было. Черепная коробка была просторна, и в ней гулял ветер.

– Как же так! – снова, но уже с угрожающей интонацией повторила женщина и стала надвигаться на Тину.

– Простите меня, я не виновата! – вдруг по-детски пробормотала Валентина Николаевна, повернулась и почти побежала на улицу. Вслед ей понеслись вопли и ругательства.

Уже совсем рассвело. К утру ветер опять согнал тучи. Во дворе было холодно и пустынно. Тине надо было пройти через маленький сад. На асфальтовых дорожках с ночи застыли лужи – под утро случился первый заморозок. В туфлях на тонкой подошве у Тины замерзли ноги, а ветер бешено продувал халат и черное трикотажное платье, которое она не успела переодеть. Она свернула и вошла в больницу через приемное отделение. Навстречу ей попались двое высоких мужчин суровой наружности без халатов, один повыше, другой пониже. Они разговаривали на незнакомом гортанном языке и над чем-то смеялись. Мужчины даже не подумали уступить Тине дорогу – и она стояла в дверях, пережидая, когда они пройдут, а потом с раздражением посмотрела им вслед. Потом внезапно вспомнила, что ночная медсестра рассказывала, что людей, убивших кавказца и доктора Чистякова, было тоже двое, один пониже, другой повыше. Тина бросилась к охраннику.

– Нужно задержать тех двоих, что сейчас вышли отсюда, и проверить у них документы! – взволнованно попросила она. Охранник, тот же, что дежурил ночью (он готовился передать смену и разговаривал со сменщиком), посмотрел на Тину как на больную.

– Я не милиция, чтобы у посетителей документы проверять! – сказал он. – Я спрашиваю, кто куда идет, только у тех, кто входит.

– Но вы знаете, что в больнице совершено преступление! Эти люди кажутся подозрительными!

– А это милиция пусть разбирается. Я никого не видел, следователю я это уже сказал, – охранник с видимым равнодушием повернулся к сменщику, обозначая таким образом, что разговор окончен и делать он ничего не будет. "Еще я за эти гроши буду кого-то останавливать, – подумал он. – Да пускай хоть полбольницы пристрелят, какое мне дело! Чтобы они завтра вернулись и пульнули по мне? Дураков нет! Ничего не видел, ничего не знаю!"

– Хоть головой бейся об стенку! – проговорила Тина. Поняв, что время упущено, люди ушли и она все равно ничего не добьется, она махнула рукой и пошла к дежурному фельдшеру приемного отделения.

– Вы нас балуете или действительно больных не везут? – спросила она. Женщина-фельдшер, что тоже сдавала смену, посмотрела на Толмачёву удивленно.

– Вы о чем?

– Да мне кажется странным, что за прошедшую ночь и за утро к нам не привезли ни одного больного!

– Так вы что, не знаете, что главный врач сказал вчера вечером, чтобы в ваше отделение пока никого не клали?

– Как это? – удивилась Тина. – Мне никто ничего не говорил.

– Понятия не имею, – сказала фельдшер. – Он мне сказал вчера вечером сам, что в вашем отделении работать некому. И я две машины завернула в другие больницы.

Тина вышла из приемного отделения озадаченная. До девяти тридцати оставалось несколько минут, и она прошла прямо в кабинет главного врача. У него в кабинете сидел тот же самый следователь.

– А вот и Валентина Николаевна! Собственной персоной, – произнес главный врач. Тон его Тине не понравился. Главный не поздоровался с Тиной, не предложил ей сесть. Он походил на сидящего китайского божка, ритмично кивающего головой и двигающего руками. На лице главного застыла ничего не выражающая улыбка. С ней он и повернулся к Тине.

– Вот господин следователь интересуется, как могло произойти убийство в больнице, где есть охрана. А я ему объясняю, что в таком бардаке, который царит в вашем отделении, может произойти все что угодно. И как раз вчера я этот бардак прикрыл.

– Бардак в моем отделении? – изумилась Тина.

– Да! – рубанул рукой по столу главный врач. – В вашем отделении врачи нарушают трудовую дисциплину, пьют на работе! Я видел это сам, собственными глазами. Вчера у вас в ординаторской была настоящая оргия! Чего же после этого удивляться, что кого-то застрелили? К счастью, я сумел вовремя вмешаться и запретил класть к вам больных. – Главврач повернулся к следователю. – Это может подтвердить фельдшер из приемного отделения.

Потом он вновь всем корпусом, как кукла-марионетка, развернулся к Тине:

– И между прочим, тоже вчера на вас лично поступила жалоба от знакомых больной, которая лечится по поводу отравления уксусной кислотой! В разговоре с ними вы допустили грубость, бездушие и некомпетентность.

Следователь что-то записывал в блокнот с равнодушным видом.

Тина побагровела.

– Еще вчера утром вы были другого мнения обо мне и о работе нашего отделения!

– К сожалению, мне пришлось его изменить.

– Да вы понимаете, что говорите! – взорвалась Тина. – Какие-то бандиты врываются к нам в отделение, убивают больного, убивают врача – и вы утверждаете, что в этом виноваты мы сами? Я тоже хочу знать, каким образом посторонние люди шастают по больнице, в том числе и поддельные родственники этой больной, о которой вы говорите. При этом у нас есть охрана, которой вы наверняка платите больше, чем любому заведующему отделением, я уж не говорю о простых докторах! И как преступники могли пронести в больницу оружие? Неужели вы не понимаете, что мы, врачи, совершенно беззащитны, безоружны и бесправны и нужно принимать какие-то меры? Вы вообще представляете, в каких условиях мы работаем? Какими силами мы вытягиваем больных? Сколько лет в нашем отделении не делался ремонт? Сколько лет не покупалось новое оборудование?

Тина кричала, не помня себя. Ей почему-то стало все равно, что о ней подумают.

– Вот поэтому-то, – холодно сказал главный врач, – я и отдал приказ закрыть ваше отделение. Пока на ремонт. А вашим докторам с вами во главе будет вынесен выговор за нарушение трудовой дисциплины.

– А доктору Чистякову вы вынесете выговор, наверное, посмертно?

Тина больше не могла говорить. Она вышла из кабинета и что было сил хлопнула массивной деревянной дверью. Секретарша с изумлением на нее посмотрела. Тину просто трясло от гнева.